26 февраля 201514:00 Версия для печати

Последняя страница истории…

Поселок Кан скоро может исчезнуть с карты Саянского района

Поселок, носящий название могучей сибирской реки, встретил нас не совсем гостеприимно: на калитке каждого сохранившегося в целости дома был замок. Лишь две местные собаки приветливо выбежали нам навстречу, больше — ни души. Но, пройдя в глубь поселка, нам все-таки удалось найти дом без замка, за стенами которого слышалась оживленная беседа. Значит, теплится еще здесь жизнь! Стучим в окно, чтобы напроситься в гости.

Напрашиваться не пришлось: жители всего Тугачинского сельсовета отличаются какой-то особенной гостеприимностью, приветливостью, доброжелательностью. Хозяин Юрий Фильшин пригласил нас в дом, где в этот момент в небольшой прихожей собрался, без преувеличения, весь поселок. " Нас тут только три семьи постоянно живут, — рассказывает Юрий, — еще некоторые дома заняты под дачи, а жены у нас у всех сейчас по гостям разъехались«. Юрий, Виктор Тихонов и Иван Вальков рассказали нам о том, для чего создавался поселок Кан и чем он живет сегодня.

— На Черном Белогорье, перед Тукшой, если спускаться, три антенны стоят, на Кингашском перевале есть антенна...

— А он не Идарский хребет называется?

— Нет, на Идарский первый выезжаешь, а этот — от конца Идарского, от вершины Кускунака через Гореловку, через 3-4 километра выезжаешь на Черное Белогорье...

Посидев в этой кампании часок-другой, можно смело отправляться в тайгу без навигатора. Это неудивительно: прожив в этих краях всю или большую часть своей жизни, посвятив себя работе в леспромхозе и на лесосплаве, им знаком каждый уголок в окрестной тайге.

О том, как раньше жилось, как создавался поселок, как работали, жители Кана могут рассказывать часами. Так, мы впервые услышали о том, что поселок Кан мог исчезнуть уже дважды, но каждый раз возрождался и сегодня доживает уже свою третью жизнь. Кан, как и Шамы, и Тугач, так и задумывался — как временный поселок рабочих. «Полностью исчезнуть наш поселок последний раз мог еще в 2012-м году, — вспоминает Иван Вальков, — весной такой пожар был лесной, что могло всё выгореть». Поскольку скот никто не держит, всё вокруг поселка заросло травой, превращающейся по весне в подобие пороха. Лишь чудом удалось отвести огонь от жилых построек. А в первый раз п. Кан мог прекратить свое существование еще в 1956 году...

По соседству с зонами

Впервые п. Кан был построен в 30-х годах прошлого века, отсюда сплавляли лес, заготовленный заключенными, до города Канска. Даже организация такая была — «Канская сплавная контора». Располагался тогда поселок не там, где сейчас, а непосредственно на берегу реки Кан.

Недалеко от того места, где сейчас находится кладбище, раньше располагалась зона, заключенных было около 100 человек, а также 8-квартирный барак, где жила охрана. Зэки разгружали лес, который привозили из-за Тугача, Мамзы (был и такой поселок, по словам старожилов, очень большой) по ледянкам. Ледянка — это специальная зимняя дорога для перевозки леса, залитая водой. Вода замерзала, образовывалась ледяная корка. Лес по ней возили с помощью тракторов, лошадей, газогенераторных автомобилей. К тягачам прицеплялись множество саней, загруженных лесом. «Ледянка была устроена так, что она почти все время шла вниз, под уклон» — вспоминает Виктор Тихонов.

Отец Ивана Валькова как раз работал в дорожной бригаде. «Приходит он на разнарядку, ему дают бригаду зэков и пару охранников, вот они ходят и ровняют эту ледянку». Где бугорок — уберут, где ямка — зальют... Ледянка держалась очень долго — до поздней весны. «Уже расцветали огоньки и другие весенние цветы, — вспоминает Иван, — а по ледянке еще лес возили». Довозили до Кана, дальше лес сплавляли до г. Канска.

Самому Ивану Ильичу нынче 68 лет. До 1970-го года он жил в соседнем поселке Шамы, работал после армии на комбайне, потом устроился сплавщиком. После этого стал мастером по сплаву, отработал долгое время на погрузке в леспромхозе... На пенсию ушел, будучи лесником. «Работал бы и дальше, да и предлагали вернуться, но болезнь не позволила». Трудовой стаж Ивана — 47 лет, из них 40 лет — так называемый лесной стаж. Раньше за лесной стаж полагались дополнительные льготы, но за год до того, как Иван ушел на пенсию, эти льготы отменили. Является ветераном труда Российской Федерации.

С заключенными жители поселка уживались мирно, хотя взрослые иногда пугали детей: «Не ходи туда, зэки собаку съели — и тебя съедят!». Вспоминают мужики, что раньше и женская зона была: «Сейчас посадишь помидоры — они чахленькие будут, а тогда женщины целые поля садили, помидоры красные-красные были». Выращивали женщины и капусту, и другие овощи, и даже арбузы! Всё шло на питание заключенным, работающим на заготовке леса. Позже, в 1956 году, заключенных распустили, тогда поселок в первый раз оказался на грани исчезновения. Но работа леспромхоза была продолжена, следовательно, остался востребован и лесосплав. Поселок Кан начал жить новой, в прямом смысле, жизнью, на новом месте — там, где он располагается и сегодня.

Жизнь кипела...

Мост через реку Кан — объект далеко не рядовой, он всегда являлся единственным мостом, соединяющим Тугачинский сельсовет с остальным Саянским районом. Мужики рассказали нам о том, что нынешний мост — уже пятый по счету. Первый мост был козловым, следующий — на сваях, затем на ряжевых опорах, потом — первый подвесной. Все эти четыре моста строили заключенные. Первый подвесной мост сорвало в начале 60-х годов, несколько лет на другой берег перебирались с помощью парома, пока не построили еще один подвесной мост. Его тоже сорвало, тогда погибли два человека, переезжавшие по мосту на грузовике. Иван Вальков был свидетелем того происшествия: «Жертв могло быть намного больше — перед самым мостом тот КАМАЗ обогнал ГАЗ-66, полный народу. Хорошо, что мост не оборвало под ним...». Нынешний мост — уже пятый по счету.

«Всё хорошо раньше было, а сейчас и работать негде, — вспоминает Иван Вальков, — и никто ничего не предпринимает, чтобы исправить ситуацию...». Лучшими временами Иван считает 70-80-е годы. Помнит, как при Горбачеве машины стали в кредит давать. С 78-го года «Москвич-412» стали продавать, «жигули» тоже пошли. Получилось так, что Иван первые «жигули» купил в 80-м году, осталось дождаться талона на машину. А брат говорит: давай помогу масло собрать (в те времена нужно было сдать 125 кг масла и сразу давали талон на машину). Собрал масло, сдал. Но тут неожиданно от колхоза дали «жигули» как отличному работнику. Вышло так, что почти одновременно, в течение месяца, Иван получил три машины. Две пришлось отдать, не выручив за них ни копейки...

С тоской вспоминают жители п. Кан те времена, когда жизнь в поселке кипела. Виктор Тихонов, как и Иван Вальков — пенсионер. Виктор приехал жить с родителями в п. Кан, когда ему было всего восемь лет, с тех пор здесь и живет. Мать, которой сегодня уже 90 лет, сразу устроилась в школу — в поселке Кан работала четырехлетка.

Виктор никогда не думал уезжать из ставшего родным поселка. Сам здесь проработал всю жизнь на лесосплаве, жена работала поваром. Вспоминает Виктор, что просыпались всегда в 6 часов утра — держали коров, свиней, кур всех нужно было накормить. Да детей еще в школу отправить.

Мать сейчас живет у дочери, сестры Виктора, в городе Новокузнецке. Думал Виктор тоже к сестре уехать, да быстро понял, что без родной тайги жить не сможет: «Я здесь, если надо, пойду рыбки поймаю, ягоды сорву, дров машину напилю — съезжу, продам, проживем даже в самые тяжелые годы». Кстати, в день нашего визита Виктору исполнилось 62 года, с чем мы его и поздравили.

Юрий Фильшин — самый молодой среди мужиков поселка. Родился он в Приморье — отец там служил, а мать местная, из Шамов. После службы отца семья приехала в п. Кан, обосновались здесь. Юрий выучился на шофера, служил в погранвойсках на Дальнем Востоке, потом вернулся домой. Думал остаться в Приморье, да не понравилось — климат сухой. Побывал и во Владивостоке, и в Хабаровске, и в Уссурийской тайге, но лучше родных мест ничего не видел. «Уссурийская тайга — это не то, там вроде и шишки большие, и орехи, но наша тайга — самая родная. Наши шишки, хоть и меньше, да лучше».

Сейчас работы нет, но тайга кормит: собирает грибы, ягоды, шишки, продает — тем и живет.

«Поселок жив, пока есть мы...»

Вероятно, эти три семьи — последние постоянные жители п. Кан, но, несмотря на отсутствие магазинов, инфраструктуры, да даже банального водопровода, покидать родной поселок никто не собирается. «Тяжеловато без магазина, но не катастрофически. В райцентр выезжаем, в Тугач — автобусы-то ходят...».

Куда серьезнее другая проблема — отсутствие уличного освещения. Больше месяца прошло с того момента, как сгорела последняя лампочка в фонарях. Сельсовет на просьбы жителей поселка пока никак не отреагировал: в штате сельсовета нет электрика.

Другая проблема — из разряда неразрешимых: в поселке никогда не было водопровода. Все попытки пробурить скважину заканчивались неудачей. Есть прорубь на Кану, около 500 метров от поселка — там и берут воду, есть еще за поселком родничок, но там вода сейчас нехорошая — стали букашки какие-то заводиться. На питье уже не пойдет, пахнет. На питье берут в проруби, которую пожарники содержат как пожарный водоем.

Можно было бы предположить, что в таких условиях жители поселка сопьются, но — нет. «Не без этого конечно, и выпивка бывает, — рассказывает Юрий Фильшин, — но не спиваемся».

Жалуются мужики, что в последние годы почти исчез зверь в тайге. «Сейчас приезжие охотники с современным оружием и техникой без труда убивают добычи столько, сколько им надо». То же происходит и с рыбой: браконьеры с огромными сетями вылавливают все, что можно, в гигантских масштабах.

Техники у всех много, без нее в Кану — никуда. Машины, квадроциклы, трактора — всё есть, чего-то даже по две единицы. Техника выручает всюду: и в тайгу съездить, и в Тугач, и в райцентр. Да и по воду ездят на грузовичке Виктора: ставят бочки, набирают их.

Сплавлять лес перестали в 80-х годах, а с 90-х поселок стал стремительно пустеть. Люди разъезжались из бесперспективного поселка в поисках лучшей жизни, в поисках работы. Разъехались почти все, и лишь благодаря трем семьям, живущим в нем, п. Кан еще существует на карте района. Вероятнее всего, они — последние жители поселка, те, кто закроют книгу его истории, ведь для его третьего возрождения в наших современных реалиях нет никаких условий, есть лишь надежда на чудо...

Комментарии

Имя или электронная почта
Пароль
Войти, используя: YandexGoogleВконтактеFacebookTwitterMail.ruMyOpenIDOpenIDWebMoney

Лента новостей

Последние статьи

Заметили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

У вас есть предложения по улучшению нашего сайта или вы нашли ошибку? Напишите об этом.