7 сентября 201219:01 Версия для печати

Николай Кулаков: «C животными легче, чем с людьми»

Нога редкого красноярца не ступала в местный парк флоры и фауны «Роев ручей». Некоторых посетителей здесь знают в лицо — они приходят несколько раз в месяц и встречаются с животными, пожалуй, чаще, чем многие из нас с друзьями.

Что они находят в зоопарке и что еще найдут, накануне 12-летия «Роева ручья» рассказал его директор Николай Кулаков.

В мире животных

Николай Васильевич, вы возглавили зоопарк через год после открытия. Каким он был в 2001-м году и каким стал сейчас?

Невозможно сравнить. Когда я пришёл, животных было не более шестидесяти, и это на 23 сотрудника. Сегодня у нас 715 видов питомцев и более 400 видов редких растений. Мы сохраняем исчезающие виды, например, дальневосточных леопардов. В природе их осталось примерно 30 особей, а мы у себя вывели 15 котят и отправили по зоопаркам всего мира. Но это дается тяжелейшим трудом. Один в поле не воин, поэтому все годы я формирую команду единомышленников.

Многих взяли?

В среднем в штате 300 человек. Я не принимаю на работу тех, кто не любит животных. Случайные люди здесь не задерживаются, и работают в основном одни и те же. Допустим, наш зоолог Галина Павлось с первого дня занимается медведями. Она даже может угостить своего всеядного любимца мороженым! А главный бухгалтер без ума от тигра Хана, ходит к нему, балует, хотя я запрещаю — хищник есть хищник. К нам приезжают просто постажироваться на недельку из Читы, Якутска, Хабаровска. Это о многом говорит.

С человеческими ресурсами ясно, а географические позволяют расти?

Территория позволяет. В нашем распоряжении 26 га, а освоено всего 12. План развития до 2020 года предусматривает и строительство объектов, но до этого нужно решить вопросы инженерных сетей. К сожалению, сюда не проведена городская канализация и теплопровод, и это серьезная проблема. Мы собираемся вступить в крупнейшую Европейскую ассоциацию зоопарков и аквариумов, и для этого должны соответствовать их стандарту — но без канализации не пройдем. Многого лишимся. В первую очередь, права на бесплатный обмен животных. В рамках этой ассоциации есть кураторы, которые ведут племенные книги животных. Например, Сара Кристи в Англии координирует разведение дальневосточных леопардов и тигров. Любой обмен ими в мире идет через нее. Она смотрит, чтоб в конкретном зоопарке с новым животным не было инбридинга, т.е. близкого родства, или по-человечески — инцеста.

Помогло бы это обогнать Московский зоопарк, с которым мы давно тягаемся за звание лучшего в России?

Есть у нас что-то вроде соревнования, но это не самоцель. Зоопарк должен быть уникален. Вместе с тем люди одновременно хотят видеть и представителей нашего региона — от степей Хакасии до побережья Карского моря, и экзотику. Московскому зоопарку мы уступаем только по количеству видов, но я горд тем, что в России нигде больше не сочетается уникальная коллекция редких растений и животных. Только кактусов у нас больше полутора тысяч. Кактусарий нам подарил года два назад 70-летнийкрасноярец. Он всю жизнь собирал эту коллекцию, но одному в двухкомнатной квартире ему тяжело, попросил забрать.

Кстати, об экзотике: из каких уголков Земли привозите зверей?

У нас очень большой ареал: Южная Америка, Австралия, Африка, Ближний Восток... В основном берём из зоопарков, но в редких случаях отлавливаем в дикой природе. Приходится идти в управление природными ресурсами, которое раньше называлось крайохотуправление. Например, брали лицензию на изъятие на границе с Саяно-Шушенским заповедником шести козерогов, когда они стали охотничьим видом. Наши ведь уже вырождаются, пора запускать свежую кровь.

Круговорот зверей

Закономерный вопрос: кого в ближайшее время увидим в зоопарке?

Сейчас договариваемся с Индией на покупку белой тигрицы в пару к Хану. Из Южной Америки пришлют самых крупных грызунов — капибар. Они похожи на 70-сантиметровых крыс, но питаются только растениями. С Южной Африкой договариваемся на приобретение средних кошек — каракалов, сервалов и гепардов.

Часто спрашивают про панд — но монополисты-китайцы никому их не продают. Правда, однажды они отправляли панд в Вашингтон, и то в аренду. С другой стороны, у панд сложный рацион — молодые побеги бамбука. Мы бы его не потянули. Вообще питание — наше больное место. На зиму травоядным нужно запасти до 50 тысяч веников, и каждому подгадать по вкусу. Как мы выбирали, что едят жирафы!.. Привезли им ветки здешних деревьев: березу, осину, пихту, ель. Смотрим, лучше всего едят клен — его и заготавливаем. Даже наших северных оленей и лосей сложно прокормить. Только у лося в рационе более 30 ядовитых растений, для них мухоморы собираем. Обезьянкам девочки засушивают малину. Кому-то, сжигая руки, рвём крапиву...

Может быть, стоит разрешить посетителям подкармливать?

Нет, и так уже потеряли куропаток и тетеревов, которым насыпали семечек и «кириешек». Они солёные, а куриным это противопоказано. Из большой любви люди пытаются принести продукты со своего стола. Поэтому мы стали сами комплектовать порции корма для животных и предлагать их посетителям. Но даже этого многие не понимают и проносят вредное с собой. С жестоким отравлением у нас погиб косулёнок.

Продолжая грустную тему, многих животных потеряли за 12 лет?

Звери, как люди, стареют, болеют и умирают. Есть статистика по естественному уходу, по России этот показатель составляет 12% в год от коллекции. В «Роевом ручье» — 6,9%. Мы всегда бьемся до последнего, чтобы сохранить животное. Даже киноактер тигр Ахилл, на котором братья Запашные поставили крест и отдали нам, прожил здесь около четырех лет. Но тигра Кедра не спасли: он заболел на 12-м году жизни, полгода лечили ему поджелудочную железу. Его подарила зоопарку ваша коллега, журналистка Наталья Сысоева.

А найденышей часто несут?

Как только начинается сезон охоты, люди потоком несут битую птицу: сов, неясытей, филинов, лебедей. Но они привыкли к дикой природе и не приживаются в неволе, бьются за решеткой. После зоопарка животное понимает, что ему не надо добывать пищу, и не видит в человеке врага. Кода-то давно у нас сбежала лиса, но сама вернулась, потому что здесь ее кормят. А программы реабилитации очень сложные и дорогие. Люди даже переодеваются в специальные одежды, маскируются. Казанский зоопарк так работает по реабилитации бурых медведей, Омский заповедник — по журавлям. У нас такого нет.

Мы всегда принимаем зверей, хотя для нас это болезненно. Помещаем в карантин, отправляем в другие зоопарки. Так у нас в свое время появился леопард, которого отдали в Читинский зоопарк местные жители. Нам же красноярцы принесли медведицу Машу со «Столбов», она здесь коренной житель.

К слову, кто выбирает имена?

В последнее время мы объявляем конкурсы. А обычно этим занимаются зоологи, которые отвечают за жизнь животных. Бывает, рождается котенок, а мать его оставляет, и девчонки каждые три часа кормят малыша из соски. Они ему спасают жизнь и порой имя придумывают, как своему ребенку.

Внечеловеческий труд

С чего начинается рабочий день директора зоопарка?

Каждое утро в течение 11 лет у меня начинается с доклада ночного дежурного врача и обхода животных. Кстати, его я до сих пор совершаю с интересом. С удовольствием подхожу ко льву Генриху, мы с ним «одногодки»: я пришёл работать, когда ему было 4 месяца. Очень люблю копытный ряд... Сложно кого-то выделять, все уникальны.

Дома кого-нибудь держите?

У меня был английский сеттер, но он уже умер от старости, и я не могу до сих пор его кем-то заменить. А вообще мы стараемся дома не держать. Среди сотрудников зоопарка есть неписаное правило, что с работы можно занести инфекцию домашним животным. Мы ходим в зону карантина, проходим через коврики, мало ли что может быть. Зоопарк в любом случае — это территория повышенной опасности. В 2003-м году произошел дикий случай, когда родители поставили четырехлетнего ребенка за барьер вплотную к клетке с леопардом. Девочке дали в руки цветочек и фотографировали. Леопард мгновенно прыгнул к ней, через узкие решеточки ухватил её руку и затащил до плеча внутрь. Спасло то, что это увидел работник, ударил животное и отбил ребенка. Но девочка была сильно травмирована, вызывали скорую. У родителей, конечно, шок. С тех пор мы стараемся максимально ликвидировать доступность контакта с животными, такие вольеры затянуты мелкой сеткой, что только палец пролезет.

После таких случаев наверняка возникло желание поменять профессию?

Нет, и молю Бога, чтобы ещё поработать. Есть силы и желание сделать всё, чтобы радовать людей. А проблемы возникают часто. В один день подрался Хан с молодой тигрицей, прокусил ей лапу. В другой — жирафу попал камешек в копыто, не может ступить. Поспели яблоки, люди лезут, ломают ветки, словно никогда не ели ранеток. Бывает, и мной недовольны, как в любом коллективе. Но всё-таки с животными мне легче работать, чем с людьми. Есть люди-вампиры, а животные, наоборот, доноры: они дают тебе положительную энергию и хорошее настроение. Пётр Иванович Пимашков часто сюда приезжал на выходные, гулял...

Кстати, нынешний глава города взял зоопарк под патронат?

Я не чувствую охлаждения к «Роеву ручью» после смены мэра. Эдхам Шукриевич уже дважды был в нашем парке. Сегодня зоопарк — это лакмусовая бумажка, которая показывает отношение власти к народу. И если парк посещаем, значит, руководство делает все, чтобы горожанам было комфортно. А вы посмотрите, сколько вокруг людей...

Источник: Интернет-газета Newslab.ru

Автор: Елена НИКОЛАЕВА

Комментарии

Имя или электронная почта
Пароль
Войти, используя: YandexGoogleВконтактеFacebookTwitterMail.ruMyOpenIDOpenIDWebMoney

Лента новостей

Последние статьи

Заметили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter

У вас есть предложения по улучшению нашего сайта или вы нашли ошибку? Напишите об этом.